Неточные совпадения
— Приглашали. Мой муж декорации писал, у нас актеры стаями бывали, ну и я — постоянно
в театре, за кулисами. Не нравятся мне актеры, все — герои. И
в трезвом
виде, и
пьяные. По-моему, даже дети видят себя вернее, чем люди этого ремесла, а уж лучше детей никто не умеет мечтать о себе.
Ехали долго, по темным улицам, где ветер был сильнее и мешал говорить, врываясь
в рот. Черные трубы фабрик упирались
в небо, оно имело
вид застывшей тучи грязно-рыжего дыма, а дым этот рождался за дверями и окнами трактиров, наполненных желтым огнем.
В холодной темноте двигались человекоподобные фигуры, покрикивали
пьяные, визгливо пела женщина, и чем дальше, тем более мрачными казались улицы.
Враждуют друг на друга; залучают
в свои высокие-то хоромы
пьяных приказных, таких, сударь, приказных, что и виду-то человеческого на нем нет, обличье-то человеческое истеряно.
При
виде спящей разгорелась
в нем страсть, а затем схватила его сердце мстительная ревнивая злоба, и, не помня себя, как
пьяный, подошел и вонзил ей нож прямо
в сердце, так что она и не вскрикнула.
— Ну, Вера, хорошо. Глаза не заплаканы. Видно, поняла, что мать говорит правду, а то все на дыбы подымалась, — Верочка сделала нетерпеливое движение, — ну, хорошо, не стану говорить, не расстраивайся. А я вчера так и заснула у тебя
в комнате, может, наговорила чего лишнего. Я вчера не
в своем
виде была. Ты не верь тому, что я с пьяных-то глаз наговорила, — слышишь? не верь.
— Наутро я вышел по городу побродить, — продолжал князь, лишь только приостановился Рогожин, хотя смех всё еще судорожно и припадочно вздрагивал на его губах, — вижу, шатается по деревянному тротуару
пьяный солдат,
в совершенно растерзанном
виде.
Для полнейших сведений мы его самого разбудили, насилу дотолкались; едва понял,
в чем дело, разинул рот,
вид пьяный, выражение лица нелепое и невинное, даже глупое, — не он-с!
В этих кафе распевали обыкновенно слепые певцы сегедильи, аккомпанируя себе на гитарах и мандолинах. Женский пол, сидевший
в таких кафе, принадлежал к миру проституции и «котировался» за чудовищную плату
в один реал, то есть
в 25 сантимов. Что это были бы за отвратительные
пьяные мегеры у нас, а эти несчастные «muchachas» поражали тем, как они прилично вели себя и какого были приятного
вида. И их кавалеры сидели, вместо водки, за каким-нибудь прохладительным или много — стаканом легкого белого вина.
Даже такой на
вид приличный и даже чопорный человек, как Эдельсон, приятель Григорьева и Островского (впоследствии мой же сотрудник), страдал припадками жестокого запоя. Но он это усиленно скрывал, а завсегдатаи кушелевских попоек делали все это открыто и, по свидетельству очевидцев, позволяли себе
в графских чертогах всякие
виды пьяного безобразия.
Пьянство громадных размеров, развращенного
вида матроны среди белого дня, драки между
пьяными женщинами, нахальный уличный разврат и гнет англиканского ханжества, которое и до сей минуты не позволяет столице
в 5–6 миллионов жителей иметь по воскресеньям чисто эстетические удовольствия.
—
В таком
виде могу, — проговорил он совсем
пьяным голосом, Катрин взяла его за руку и увела с собой.
Или нечто вроде встречи двух
пьяных, которые, собственно говоря, имеют
в виду только поцеловаться, но которых взаимные приставанья, обыкновенно сопровождающие процесс
пьяного целования, нередко доводят до потасовки.
Ясно, что при такой обстановке совсем невозможно было бы существовать, если б не имелось
в виду облегчительного элемента, позволяющего взглянуть на все эти ужасы глазами
пьяного человека, который готов и море переплыть, и с колокольни соскочить без всякой мысли о том, что из этого может произойти.
Пьяному как-то все вещи представляются
в лучшем
виде.
— А перед вами
пьяный и растерзанный городовой; вы стоите от него отвернувшись и говорите: «Мой милый друг, застегнись, пожалуйста, а то мне, как начальнику, неловко тебя видеть
в этом
виде» — и все эти три карикатуры будут названы: свобода нравов.
Потому капитан Лебядкин (своими ушами слышал-с) всегда на вас оченно надеялись
в пьяном виде-с, и нет здесь такого трактирного заведения, даже последнего кабака, где бы они не объявляли о том
в сем самом виде-с.
В третьем часу ночи я возвращался домой, полный впечатлений от знакомства с директорской дочкой, похожей на Машу Плещееву, от конфетных угощений и главное: все учителя напились
пьяные! Никогда я их
в таком
виде не видал. Томашевич размахивал руками, хохотал и орал на всю залу; Цветков танцевал кадриль и был так беспомощен
в grand rond, что гимназист сзади держал его за талию и направлял, куда надо идти, а он, сосредоточенно нахохлившись, послушно шел, куда его направляли.
Корвет простоял
в Бресте восемь дней. Матросы побывали на берегу. Боцман Федотов, по обыкновению разрядившийся перед отъездом на берег, вернулся оттуда
в значительно истерзанном
виде и довольно-таки
пьяный, оставленный своими товарищами: франтом фельдшером и писарем, которые все просили боцмана провести время «по-благородному», то есть погулять
в саду и после посидеть
в трактире и пойти
в театр.
Бывают такие особенные люди, которые одним
видом уничтожают даже приготовленное заранее настроение. Так было и здесь. Разве можно было сердиться на этого
пьяного старика? Пока я это думал, мелкотравчатый литератор успел пожать мою руку, сделал преуморительную гримасу и удушливо расхохотался.
В следующий момент он указал глазами на свою отставленную с сжатым кулаком левую руку (я подумал, что она у него болит) и проговорил...
В залах было грязновато, и уже с самого начала толпа казалась
в значительной части
пьяною.
В тесных покоях с закоптелыми стенами и потолками горели кривые люстры; они казались громадными, тяжелыми, отнимающими много воздуха. Полинялые занавесы у дверей имели такой
вид, что противно было задеть их. То здесь, то там собирались толпы, слышались восклицания и смех, — это ходили за наряженными
в привлекавшие общее внимание костюмы.
Пришло несколько офицерчиков, выскочивших на коротенький отпуск
в Европу и обрадовавшихся случаю, конечно, осторожно и не выпуская из головы задней мысли о полковом командире, побаловаться с умными и немножко даже опасными людьми; прибежали двое жиденьких студентиков из Гейдельберга — один все презрительно оглядывался, другой хохотал судорожно… обоим было очень неловко; вслед за ними втерся французик, так называемый п' ти женом грязненький, бедненький, глупенький… он славился между своими товарищами, коммивояжерами, тем, что
в него влюблялись русские графини, сам же он больше помышлял о даровом ужине; явился, наконец, Тит Биндасов, с
виду шумный бурш, а
в сущности, кулак и выжига, по речам террорист, по призванию квартальный, друг российских купчих и парижских лореток, лысый, беззубый,
пьяный; явился он весьма красный и дрянной, уверяя, что спустил последнюю копейку этому"шельмецу Беназету", а на деле он выиграл шестнадцать гульденов…
Ж-кий сам рассказывая мне всю эту сцену. Стало быть, было же и
в этом
пьяном, вздорном и беспорядочном человеке человеческое чувство. Взяв
в соображение его понятия и развитие, такой поступок можно было считать почти великодушным. Впрочем,
пьяный вид, может быть, тому много способствовал.
Растрепанный
вид этих прелестниц,
пьяный юноша, у которого красивая девушка вытаскивает из кармана часы, вся эта обстановка с веселящимися стаканами, женщинами, ругающими и грозящими друг другу ножами,
в углу полулежащая женщина
в обтрепанных юбках и с полурасстегнутым корсетом. Сверх шелковых чулок она надевает высокие сапоги, ее лицо было украшено двумя мушками, на лбу и верхней губе.
К подъезду были поданы две тройки, и вся
пьяная компания отправилась на них
в брагинский дом. Гордей Евстратыч ехал на своих пошевенках; на свежем воздухе он еще сильнее
опьянел и точно весь распустился. Архип никогда еще не видал отца
в таком
виде и легонько поддерживал его одной рукой.
Она увидала его входящим
в сад под руку с весьма молоденькой девицей, но уже
пьяной и с таким нахальным
видом, что о роде занятий ее сомневаться было нечего.
Известный вам человек, который преследует княгиню всюду за границей, позволяет себе то, чего я вообразить себе никогда не могла: он каждодневно бывает у нас и иногда
в весьма непривлекательном,
пьяном виде; каждоминутно говорит княгине колкости и дерзости; она при нем не знает, как себя держать.
— Имеется
в виду Виктор-Эммануил II (1820–1878), первый король объединенной Италии.]: такие же волнистые усы, такая же курчавая голова; пить он мог сколько угодно, совершенно не
пьянея.
Постаивал около возов с соломою, имея
вид что-то продающего, помогал вводить чужих коней на весовой помост для сена и всячески старался приобрести невидимость, а больше просиживал
в трактирах, где
пьяный шум и сутолока вскоре отбивали слух и память у всякого входящего.
Посмотришь на сельских праздниках, —
пьяный мужик за углом клети замертво валяется
в ужасном
виде: голова проломлена, кровь бьет из носу и ушей.
Он может говорить когда угодно: спросонок, натощак,
в мертвецки
пьяном виде,
в горячке.
Всю вчерашнюю фантасмагорию с замком у дверей он объяснял случайностию,
пьяным видом Павла Павловича и, пожалуй, еще кое-чем, но,
в сущности, не совсем точно знал, зачем он идет теперь завязывать какие-то новые отношения с прежним мужем, тогда как все так естественно и само собою между ними покончилось. Его что-то влекло; было тут какое-то особое впечатление, и вследствие этого впечатления его влекло…
При
виде атлетической фигуры Вельчанинова претендент мигом стушевался; торжествующий Павел Павлович простер ему вслед свой кулак и завопил
в знак победы; тут Вельчанинов яростно схватил его за плечи и, сам не зная для чего, стал трясти обеими руками, так что у того зубы застучали. Павел Павлович тотчас же перестал кричать и с тупоумным
пьяным испугом смотрел на своего истязателя. Вероятно не зная, что с ним делать далее, Вельчанинов крепко нагнул его и посадил на тротуарную тумбу.
В полку рассказывали про него, будто он хвастался тем, что он с своим денщиком справедлив, но строг, будто он говорил: «Я редко наказываю, но уж когда меня доведут до этого, то беда», и что, когда
пьяный денщик обокрал его совсем и стал даже ругать своего барина, будто он привел его на гауптвахту, велел приготовить все для наказания, но при
виде приготовлений до того смутился, что мог только говорить: «Ну, вот видишь… ведь я могу…» — и, совершенно растерявшись, убежал домой и с той поры боялся смотреть
в глаза своему Чернову.
Он не
пьянел, вопреки ожиданию Василия, и того злило это. Поднести еще стакан ему было жалко, а
в трезвом
виде от Сережки ничего не добьешься… Но босяк сам выручил его.
Степан без особого дела бродил по слободе, заходил к татарам и приценивался к лошадям, делая
вид, что хочет выменять своего буланка. Иной раз он возвращался к ночи чуть-чуть навеселе, но не
пьяный. Вообще я присматривался к своим гостям и спрашивал себя с удивлением: неужели то, что мелькнуло передо мной
в белую ночь на дальнем озере, — только моя фантазия?..
— Ей-богу? Вот дети! Извозчик, а? Устрой, Боренька, голубчик! Она теперь барышня, деликатес, консуме и всё такое, на благородный манер, и я не желаю показываться ей
в таком подлейшем
виде. Мы, Боренька, всю эту механику так устроим. Денька три я воздержусь от спиртуозов, чтобы поганое
пьяное рыло мое пришло
в порядок, потом приду к тебе и ты дашь мне на время какой-нибудь свой костюмчик; побреюсь я, подстригусь, потом ты съездишь и привезешь ее к себе. Ладно?
Видит чертяка, что подсыпка совсем пьян, вышел себе да и стал посредине плотины
в своем собственном
виде. Известно, с
пьяными людьми какая церемония!
Пьяненький тут один по забору пробирался, — мастеровой алкогольного цеха. Только хайло расстегнул, нацелился песню петь, ан из него один
пьяный пар
в голом
виде. Икнуть и то не может… С какой стати этакое беззаконие? Даже остановился он, ручкой сам себе щелкнул, а щелчка-то и не слышно. Вот так пробка! А мухи над ним столбом
в винном чаду завились да зубы скалят… Обрадовались, сроду не говоривши...
Но смотришь на народ, на его внешний
вид, — лица здоровые, веселые, довольные. Все
в работе никого дома. Кто молотит, кто возит. Помещики жалуются, что не могут дозваться людей на работу. Когда я там был, шла копка картофеля и молотьба.
В праздник престольный пили больше обыкновенного, да и
в будни попадались
пьяные. Притом самый хлеб с лебедой, когда приглядишься, как и почему он употребляется, получает другое значение.
Ему нравилось, как она наперегонки бегала с прекрасным хортым (борзая собака), прыгавшим на нее и лизавшим ее
в раскрасневшееся сияющее лицо; нравилось, как она при малейшем поводе заливалась заразительно звонким смехом; нравилось, как она, продолжая весело смеяться глазами, принимала серьезный
вид при скучной проповеди ксендза; нравилось, как с необыкновенной верностью и комизмом представляла то старую няню, то
пьяного соседа, то его самого, Мигурского, мгновенно переходя от изображения одного к изображению другого.